Выше, бери выше!!! Рубашечка Государя императора
И вновь байки достаточно исторические ибо они ходили при жизни тех Государей, что описаны в них...
Есть довольно милые, почти лубочные!!!
И это очень правильно, что такие байки-анекдоты существуют.
Этот исторический анекдот в 1880 году опубликовал в петербургском журнале «Исторический вестник» выдающийся писатель Николай Семёнович Лесков. Рассказ о любопытном случае на берегах Невы автор знаменитого «Левши» написал со слов своего отца – Семёна Дмитриевича, который был следователем и некоторое время служил в Санкт-Петербурге.
Однажды друг его отца, некто Волконский (что интересно – не князь) шёл со своим товарищем по фамилии Беллавин по одной из набережных столицы. Дело было зимою, в сумерки, в гололёд и при небольшой снежной замети. Шли приятели, беседовали между собою и вдруг увидели, как у портомойни какая-то баба-прачка тащила на взвоз салазки с вымытым, мокрым бельём.
Небольшое уточнение: устаревшее слово «портомойня» – это место на берегу реки, приспособленное для стирки и полоскания портов, штанов то есть, а также прочей одежды и белья. А ещё одно старинное слово «взвоз» в данном случае – это подъём, иногда с бревенчатым пандусом, ведущий от реки к набережной.
И вот этот взвоз стал для бедной прачки непреодолимым препятствием – по нему водовозы таскали кадки с водою, которая плескалась и до того ровно облила весь подъём, что он обледенел, осклиз и подняться по нему было чрезвычайно трудно, особенно с тяжестью.
Бельё, разумеется, было тяжёлым и как только прачка довезла его до взвоза, то для случайных прохожих началось смешное зрелище, а для неё сплошная мука. Баба со своими санками, в обледеневших сапогах, карабкалась-карабкалась по склону, но едва достигнув его половины, поскальзывалась и съезжала вниз. Салазки с тяжёлым бельём тянули её назад, и она всякий раз падала и потешно скатывалась к реке на четвереньках. Долго «каталась» бедная баба со своим грузом по наледи туда-сюда безо всяких шансов подняться наверх...
Очевидцы, не к чести своей, вместо помощи стояли и наблюдали за происходящим. Вдруг Беллавин дёрнул Волконского за рукав и сказал: – Государь!
В серых сумерках появилась фигура царя Александра I. Встреч с императором Александром Павловичем в Петербурге не опасались и не избегали, но если он шёл по улице один, да ещё в такую серую пору, то считали неделикатным попадаться ему на глаза. Этим показывали уважение к его желанию пользоваться свободою обыкновенного человека. Зная это, Волконский с приятелем поспешили очистить царю дорогу и спрятались в ближайшем переулке.
Только они успели уйти, как государь подошёл к тому месту, на котором они стояли. Александр заметил прачку и стал озираться по сторонам. Никого вокруг не было. Можно было подумать, что император осматривается затем, чтобы кого-нибудь позвать на помощь, но на деле вышло не так. Александр Павлович именно того и желал, чтобы его никто не видел, и чуть только он убедился, что ничей глаз за ним не наблюдает, одним движением сбросил на гранит набережной шинель и сбежал в одном мундире к продолжавшей своё восхождение прачке. Царь взял из рук женщины верёвку, перекинул её через плечо и шибко вытащил салазки с бельём на тротуар.
– Дай Бог здоровья твоему благородию! – крикнула ему снизу поднимавшаяся баба.
– Хорошо, матушка, хорошо, буду здоров! – ответил он и, накинув шинель, скоро пошёл своею дорогою, вероятно спеша согреться.
Волконский с Беллавиным вышли из своей засады и спросили у прачки: – Знаешь кто это тебе салазки вывез?
– Какой-то офицер добрый... – ответила тётка.
– Это был сам государь! – сообщили приятели.
Баба оторопела и сначала было сделала шаг в ту сторону, куда ушёл император, но сейчас же остановилась и, кусая ногти, молвила: – Экая я дурища, какой случай пропустила попросить!...
На этом месте позволю себе прервать повествование замечательного писателя Николая Семёновича Лескова для того, чтобы обратиться к вам с вопросами: – Как вы думаете, что могла попросить простая прачка у самодержца всероссийского? Какие именно царские милости она хотела бы получить? Вольную грамоту от крепостной зависимости? А может быть подать челобитную о какой-нибудь вопиющей несправедливости или жестоком обращении с ней её барина? Неужели она совершенно заурядно желала денег?... У вас есть ещё варианты?...
Так вот, Волконский спросил у прачки: – А о чём бы ты хотела его просить?
И та ответила: – Да чтобы он приказал дать мне хоть одну рубашечку ему выстирать...
***
Однажды, путешествуя по Малороссии, Александр Павлович в жаркий южный полдень проезжал какое-то село и, устав от зноя, решил немного посидеть в тенёчке. А именно в волостном правлении. Там никого не было кроме дремлющего сторожа, но местный волостной голова узнал о том, что кто-то без его ведома зашёл в его правление, поэтому поспешил туда. В то время по округе носились слухи о возможном проезде императора, и волостной голова решил узнать у заезжего гостя, не слышал ли тот чего о поездке государя.
Зашёл голова в хату, увидел там какого-то офицера в запыленном сюртуке, решил, что это не слишком важная птица и стал чваниться, надуваясь от собственной важности и задирая нос:
– А какое дело пану требуется до нас?
Фигура тамошнего правителя была весьма потешная, император улыбнулся и завёл разговор:
– А ты кто такой, вероятно, десятский?
У волостного головы нос чуть приподнялся: – Бери выше!
Царь продолжил расспрос: – Кто ж ты тогда, сотский?
Нос ещё приподнялся: – Бери выше!
Александр сделал удивлённое лицо и, едва сдерживая смех, спросил: – Может ты писарь?
Нос у волостного головы задрался чуть ли не к потолку: – Бери выше!
Император уже чуть не давился от смеху, но с большим почтением поинтересовался: – Неужели сам голова?!
Местный властитель милостиво улыбнулся, многозначительно хмыкнул и важно произнёс: – А можэ будэ и так... А потом с вершины своего великолепия решил осведомиться: – А ты, панэ, хто такой, поручик?
Царь с улыбкой ответил: – Бери выше!
Нос у головы чуть опустился: – Можэ капитан?
Император в ответ выдал уже привычную фразу: – Бери выше!
Нос напыщенного начальника совсем уже опустился, а руки вытянулись по швам: – Невже ж полковнык?
Ответ незнакомца был спокоен, но страшен: – Бери выше!
Голос волостного головы стал дрожать и запинаться: – Гэ…гэ…гэнэрал?
Последовал уже хорошо знакомый, но абсолютно убийственный ответ: – Бери выше!
И только тут до волостного головы дошло, с кем он беседовал. Он бросился в ноги императору и возопил отчаянным голосом:
– Батэчко! Так оцэж-то ты наш белый царь! О, прости ж, твоё царское величество меня, дурня старого!...
И шо оставалось робыты государю-императору? Взял, да и простил.
***
Полковник лейб-гвардии Егерского полка, бывший адъютант Багратиона – Александр Павлович Офросимов – по словам современников был большим оригиналом. Речь этого забавного чудака пестрила русскими народными прибаутками, пословицами и загадками. Сам о себе он говорил так: «Я человек безчасный, человек безвинный, но не бездушный».
У него удивлённо спрашивали: «А почему так?»
И Александр Павлович отвечал: «Потому что часов не ношу, вина не пью, но духи употребляю».
***
Артист Каратыгин поблагодарил Николая I за комплимент и сказал: – Да, Ваше Величество, я действительно могу играть и нищих, и царей.
– А вот меня ты, пожалуй, и не сыграл бы, – шутливо заметил Николай Павлович.
– А позвольте, Ваше Величество, даже сию минуту перед вами я изображу вас! – предложил актёр.
Добродушно настроенный император заинтересовался, пристально посмотрел на Каратыгина и сказал уже более серьёзно:
– А ну-ка, попробуй...
Пётр Каратыгин немедленно встал в позу, наиболее характерную для Николая I, глаза его приобрели типично николаевский оловянный блеск, и, обратившись к тут же находившемуся директору императорских театров Александру Гедеонову, он голосом царя произнёс: – Послушай, Гедеонов, распорядись завтра в двенадцать часов выдать актёришке Каратыгину двойное жалованье за этот месяц. И ящик французского шампанского прикажи доставить ему на квартиру!
Государь рассмеялся: – Недурно играешь… После чего распрощался и ушёл.
А на другой день в двенадцать часов остроумный и смекалистый Пётр Каратыгин получил двойной оклад. И шампанское ему тоже доставили без проволочек.
***
Однажды государь Павел Петрович, находясь в многочисленном обществе, где было много князей, спросил у своего министра иностранных дел графа Фёдора Ростопчина: – Скажи мне, отчего ты не князь? Вот Юсуповы, Шереметевы – выходцы из ордынских мурз – получили княжеское достоинство, а твои предки – нет.
Кстати, хороший вопрос от всесильного самодержца и помазанника божия, который волен даровать любые титулы. Тем паче если есть отличное усердие и неустанные труды на благо государства, за которые можно было бы уже и пожаловать княжеское достоинство. Вполне вероятно, что именно об этом и подумал Ростопчин, но тактично промолчал. Целую минуту он колебался с ответом, а потом уточнил у императора: может ли он высказать настоящую причину? Получивши утвердительный ответ, сказал: – Предок мой, выехавший из Крыма в Москву, прибыл сюда зимой...
– А какое отношение имеет время года к титулу, который ему могли пожаловать? – удивлённо спросил император Павел.
На что Фёдор Ростопчин ответил с большой долей юмора: – Когда татарский вельможа в первый раз являлся ко двору московского князя, ему предлагали на выбор или шубу, или княжеское достоинство. Предок мой приехал в жестокую зиму и отдал предпочтение шубе.
А может быть это и не юмор был вовсе? Так замёрз бедолага-южанин на Руси, что его выбор становится совершенно понятен.